ДЕЛО ВРАЧЕЙ: НЕ СУДИСЬ, НЕ БОЛЕЙ?



50 тысяч рублей заплатит городской роддом на 2-й Посадской г. Орла Елене С. На доказательство вины врачей в том, что проведенная ими операция превратила практически здоровую женщину в инвалида II группы, ушло 3,5 года. При этом специалисты говорят, что Елене еще повезло: жива осталась, времени потеряла не очень много и сумму получила более-менее значительную. О парадоксах «врачебных» дел и медицинской корпоративности — наше интервью с адвокатом, защищавшим интересы Елены С. в суде, Владимиром Валентиновичем СУЧКОВЫМ.

Владимир Валентинович, я что-то не очень понимаю, в чем суть «везения» вашей подзащитной. 50 тысяч за потерю здоровья – копейки, а 3,5 года судов – это, по нынешним меркам, целая эпоха, почти президентский срок.
— Три с половиной года – это не президентский срок, а время мучений. Представьте: практически здоровая женщина обратилась в горроддом для планового обследования. Установили, что у нее есть определенное заболевание – эндометриоз — последствие некачественного лечения эрозии. Решено было сделать гинекологическую операцию. Не сложную, по времени занимающую 20—30 минут. Вскрыли брюшину,... повредили мочевой пузырь и попутно перерезали один мочеточник, а второй пересекли. Когда поняли, что наделали, позвали на помощь врачей из областной больницы и городской им. Семашко.
Что такое пересечь мочеточник? Это значит, что моча поступает не в пузырь, а в брюшную полость. Иными словами, организм заработал на самоуничтожение. Тогда через кожу ввели в обе почки пластиковые трубки, которые могли бы выполнять роль мочеточников. Но при введении одной из них врач продырявил левую почку. Хлынула кровь. Все решали секунды, и хирурги... отсекли пораженную почку. Человек стал инвалидом.
К чему описываю все в подробностях? Чтобы было понятно, насколько безобразен и очевиден случай. Но даже здесь пришлось «воевать» 3,5 года! За смешной результат – 50 тысяч компенсации за утраченное здоровье.
— А почему? По идее, достаточно одной судмедэкспертизы — и вся проблема.
— Три судмедэкспертизы. Две из них, сделанные в области, были некачественными. И лишь третья, проведенная в Москве в Главном бюро судмедэкспертиз РФ, позволила добиться хоть чего-то.
— В орловской СМЭ, что, работают дилетанты?
— Нет, конечно. Там есть достаточно грамотные люди. Но беда в том, что они стараются не оценивать работу своих коллег-медиков. Определенного рода круговая порука изначально определяется тем, что все – и больницы, и поликлиники, и СМЭ подчиняются одному и тому же органу – бывшему Минздраву. Более того, СМЭ подчинена непосредственно управлению здравоохранения, им же и финансируется. Именно поэтому, как только назначается экспертиза по поводу качества лечения, наши эксперты требуют заключение облздравотдела. А после его получения выводы СМЭ, как правило, ничем не отличаются от выводов управления. Последнее же, естественно, всегда пытается защищать честь мундира — ведь все врачи, грубо говоря, его подчиненные. Вот и получается, что заключение управления – это своего рода индульгенция на отпущение грехов. И здесь выбор невелик: либо облздрав «сдаст» врача, либо нет, что и предрешит исход дела. Как правило не «сдают». Но по закону эксперт вправе сам запрашивать необходимые ему материалы и самостоятельно разрешить поставленные судом или следователем вопросы.
— Суды-то знают эту практику не хуже адвокатов. Почему же они идут на поводу врачебной корпоративности?
— Беда в том, что судья решает вопрос зачастую не по закону, а по личному отношению к проблеме. Сейчас, к примеру, в суде Советского района находится иск к больнице им. Семашко. Суть его такова.
Г-н Н. попал в ДТП. С места происшествия, а случилась авария в г. Орле, его доставляют на носилках в больницу им. Семашко. Там ему делают рентген, осматривают, обрабатывают раны лица и… отправляют домой. Так как сам он идти не может, его доставляют работники ГАИ. Ночью моему подзащитному становится хуже, он теряет сознание. На следующий день вызывает «скорую». Его вновь везут в «Семашко», и вновь он получает отказ в госпитализации. Его направляют в областную больницу.
В отличие от «городских» коллег, «областные» сразу же кладут человека в реанимацию и регистрируют крайне тяжелое состояние! То есть состояние между жизнью и смертью. Выявляют переломы ребер с проникновением в легкое, пневмоторакс и пневмонию!
Усилия врачей больницы им. МОПРа спасли г-на Н. Оправившись, человек подал в суд на медиков из «Семашко». И что же?
Заслуженный врач РСФСР, принимавший Н. сразу после аварии, показывает: «Я снимки видел мельком. Переломы не обнаружил». Задаю вопрос: «Почему у человека, попавшего в ДТП, не были проведены все диагностические мероприятия?» И на него отвечает судья: «Вы, что же, считаете, что каждого должны обследовать от головы до пят?» А окрыленный медик, бездействие коллег которого могло привести человека к гибели, «дополняет»: «Если мы будем обследовать как положено каждого, то у нас не хватит средств!»
Судья не пресекла такое поведение! Более того, на мою просьбу занести этот ответ в протокол сообщила: «Мы это заносить в протокол не будем!» Конечно, я написал жалобу в квалификационную коллегию судей, но, честно говоря, надежды на законное разрешение дела лично у меня поубавились. Судья, на мой взгляд, заняла сторону ответчика – медиков, не оказавших моему подзащитному необходимую помощь. Причем позиция фемиды явно не юридическая, а обывательская. И если бы одной только этой фемиды...
— С другой стороны, позиция врача упирается не в нежелание оказывать помощь, а, судя по всему, в дефицит средств.
— Вы знаете, у меня сложилось стойкое убеждение, что именно этим и объясняются многие недоработки врачей. Повлиял на такой вывод другой страшный случай. Молодой человек 20 лет попадает в ДТП. У него явная проблема — перелом ноги и скрытая — боли в левой части грудной клетки. Я не медик, я адвокат. Но из практики знаю, что при лобовом столкновении сидящий за рулем легкового автомобиля прежде всего получает травмы от сдавливания внутренних органов. Как же пытаются установить повреждения наши врачи? Делают лишь рентген грудной клетки. В областной больнице больной жалуется на боли в груди, и медики знают, что он пострадал в ДТП, но никакого исследования внутренних органов не назначают! Хотя есть аппаратура и методика для исследования внутренних органов. Результат: парень через несколько дней умирает от разрыва аневризмы аорты грудного отдела.
Можно было это предотвратить? Можно. Если бы были проведены аортография – очень дорогая, но имеющаяся в облбольнице «процедура», или ЯМРТ – исследование ядерно-магнитным резонансом, тоже не дешевое. Этого сделано не было. Может быть, потому, что за исследованием должно было последовать лечение? Облбольница не оперирует аневризму аорты. Значит, мальчика надо было отправлять в Москву. А это очень большие деньги.
— Вы хотите сказать, что медики просто «сэкономили» на жизни?
— Делайте вывод сами. Самое смешное, что когда суд спросил облбольницу, есть ли там возможность проводить те исследования, о которых я вам только что рассказал,пришел ответ, что нет.Но в суде врачи, не знающие о лукавом письме, признали, что есть.
— И что делать? Мириться с тем, что нас не лечат?
— Защищать свои права. К примеру, вы попадаете в больницу. Ну что вам стоит каждый день получать копии дневника истории болезни, который ведет врач? Он, конечно, удивится вашей просьбе, но ведь даст. И если позже у вас возникут вопросы правильно ли вас лечат, было ли медиками сделано все необходимое, вам легко будет подтвердить или развеять свои сомнения. Тогда не помогут ни фальсификация документов, ни отказ в выдаче истории болезни, ни «ручные» СМЭ. Но мы почему-то стесняемся требовать. Все чего-то ждем. А дождаться можно и смерти. К слову, если бы такая практика самозащиты пациентов началась, это бы и врачей дисциплинировало. Так что, перефразируя известную фразу, спасение больных сегодня в руках самих больных.
— А адвокаты?
— Мы поможем вести более грамотно процесс. Но надо понимать: в руках медиков – документы, дипломы и судмедэксперты, а у нас лишь неоправданно отрезанная почка.
— А был ли в Орле хоть один случай осуждения врача за недобросовестную работу?
— Был. На днях на год осудили врача-уролога, мать двоих несовершеннолетних детей, лечение которой, по мнению суда, привело к гибели пациента. Умершим был отец одного из местных «тузов». Но прецедент не радует. Ответственность врача должна быть адекватной совершенному деянию. Штраф – да, отстранение от должности. Но не колония же. И была ли виновна врач-уролог, я лично сомневаюсь. Речь ведь все-таки идет не об умышленном убийстве или причинении вреда здоровью.
— Иными словами, мы вновь приходим к проблемам судопроизводства.
— Увы. И пока на этом фронте перемен не видно. Поэтому позволю себе повториться: обращаясь к врачу, собирайте все, что касается вашей истории болезни, и постарайтесь сделать так, чтобы у вас на руках были экземпляры записей. Поверьте: так будет спокойнее и вам, и адвокатам, и даже врачам. Потому что последние тогда будут чувствовать ответственность за каждую написанную букву.

31 мая 2004, 22:00  4586

Комментарии

Реклама

Ещё из раздела
"Криминал"