ПРИНЦИП ЗЕМЛЯНИКИ. Пациент либо жив, либо мертв



Незабвенный Артемий Филиппович Земляника, попечитель богоугодных заведений из гоголевского «Ревизора», еще двести лет назад сформулировал принцип «врачеванья» больных в уездном городе N: «Чем ближе к натуре, тем лучше…Человек простой: если умрет, то и так умрет, если выздоровеет, то и так выздоровеет». В полном соответствии с этим принципом подопечные Земляники «выздоравливали» как мухи. Воистину классика бессмертна. Как и принцип Земляники.

ПРИГОВОР

Орловец Сергей Токарев про богоугодные заведения у Гоголя не читал – не дано ему было. Он сам был пациентом такого заведения. В Добринский психоневрологический интернат Сережа попал в 2003 году из другого такого же интерната – Воинского. А еще раньше парнишка жил с мамой, папой и сестричкой – дома. Только это было совсем давно, в другой жизни. Сережа ее не помнил.

Диагноз ему поставили в раннем детстве. Тяжелое психическое заболевание – такой приговор вынесли мальчику врачи. И объяснили родителям, что их умственно отсталый ребенок никогда не сможет учиться. А потом выяснились и более страшные вещи: Сережа всю жизнь будет нуждаться в опеке, без посторонней помощи он просто не способен существовать.

С тех самых пор жизнь в семье Токаревых пошла наперекосяк. Отец стал стесняться сына: мальчик часто вел себя неадекватно, и старший Токарев отказывался гулять с ребенком во дворе, ездить вместе с Сережей в общественном транспорте и вообще показываться с ним на людях. Потом и вовсе ушел из семьи, и для Сережиной мамы Лидии Васильевны настали черные времена. Двоих детей надо кормить и одевать, а как? Пойти работать – но Сережу нельзя оставить одного даже на полчаса: то окно разобьет, то кран откроет, а может и вовсе уйти из дома в неизвестном направлении.

Решение отдать сына в интернат матери далось тяжело, но другого выхода не было. Мальчика Сережу определили в богоугодное заведение. Из прошлой жизни у него осталась только мама. Каждые выходные она мчалась к сыну, везла ему одежду и домашнюю еду – мамины котлетки Сережа любил больше всего.

«ТАКИЕ ДОЛГО НЕ ЖИВУТ»

А этим летом Сережа начал таять на глазах. Лидия Васильевна заметила, сын, всегда веселый и бодрый, как-то помрачнел и сник, стал отказываться от еды и прогулок – передвигаться ему было тяжело. И все чаще опускался на корточки где-нибудь у стены и, прижав колени к груди, сидел так подолгу. Маме объяснял: «мне так легче дышать». А еще Сережу мучил кашель – страшный, до рвоты. За два месяца парень исхудал так, что стал походить на узника концлагеря.

И все эти два месяца Лидия Васильевна не давала покоя медперсоналу Добринского интерната: парню все хуже и хуже, но никто этого не замечает. Почему? Медсестры и санитарки обнадеживали встревоженную мать: мол, все поняли, поставим в известность врачей.

А врачи… А врачей Александра и Валентины Гапеевых почему-то никогда в интернате не было, в какой бы день Лидия Васильевна ни приехала. Отсутствовали медики и 13 июня, когда Л. Токарева обнаружила, что Сергей практически не может двигаться. В поисках хоть какой-нибудь помощи женщина побежала к директору интерната Л. Ломакину, но тот только развел руками: ну, нет врачей на месте… Тогда на собственной машине в компании со старшей медсестрой Т. Подойниковой Лидия Васильевна отправилась к Гапеевым домой. Там госпожа Гапеева и нашлась. В интернат, оказывать помощь больному, она, правда, ехать не хотела, обещала посмотреть Сергея «завтра». Но Лидия Токарева сумела доктора уговорить.

Пока В. Гапеева осматривала Сергея в кабинете, Лидия Васильевна ждала под дверью. Нервничала. Ее успокаивали главный врач, его заместитель и старшая медсестра. Слова утешения нашли подходящие, примерно следующие: «Такие душевнобольные люди, как Сергей, долго не живут. Не стоит так волноваться».

Оказалось, правда. Сережа долго не прожил. С того дня не прошло и месяца, как Сергей Токарев, двадцати трех лет от роду, умер. В областной психиатрической больнице. Только душевная болезнь здесь ни при чем. Парня сгубил туберкулез. Запущенный. Как говорят медики, в фазе инфильтрации и распада.

ничего не вижу, ничего не знаю, ничего никому не скажу

Туберкулез – болезнь длительная. За два-три месяца развиться никак не может. Минимальный срок от заражения до смерти – полгода. Стало быть, Сергей Токарев болел никак не меньше шести месяцев. За все это время никто из медперсонала интерната не заподозрил у него опасную болезнь. Или не захотел заподозрить.

Между тем врачи, работающие в столь специфическом заведении, не могли не знать, что психические расстройства способствуют развитию туберкулеза. А симптомы болезни – длительный кашель, повышенная температура, боли в груди, потеря аппетита, недомогание и слабость — известны любому мало-мальски просвещенному гражданину, не говоря уж о медиках. Как и то, что в течение года один больной может заразить туберкулезом пять-десять человек, которые с ним так или иначе контактируют.

Сергей Токарев в интернате жил в боксе. Это такая комната для особо «ненадежных» пациентов, за которыми нужен глаз да глаз. Лишний раз из бокса не выйдешь. Сергей и не выходил – гулял только когда мама приезжала. Вместе с ним в боксе обитали еще несколько человек, и тоже безвылазно. Следовательно, раздолье для инфекции полное. Теоретически Сергей мог заразить всех соседей по боксу. Фактически…

А «фактически» у Сережи «не было» туберкулеза до тех пор, пока он не попал в областную психиатрическую больницу. 15 июня интернатский фельдшер привез туда живой труп. Только в больнице провели рентгенологическое обследование, выяснили истину, но лечить уже было некого…

И списали бы Сережу Токарева без лишнего шума с интернатского довольствия – ну, умер и умер, мало ли их умирает, кому они вообще нужны – эти ущербные, неполноценные люди. Только вот Сережа оказался нужен. Может быть, единственному человеку на земле – своей маме. Лидия Васильевна так и не смогла смириться с потерей сына. «Да, Сережа был больным, но он не должен был умирать от такой болезни. Туберкулез лечат даже в тюрьмах, а тут… Такое жестокое отношение!»

В общем, без шума в этот раз не получилось. Его подняла беспокойная Сережина мама, нарушив тишь, гладь и божью благодать в богоугодном заведении.

ЗАГОВОР РАВНОДУШНЫХ

Перво-наперво Лидия Токарева пошла в прокуратуру. Поскольку именно этот надзорный орган проводит проверки по фактам смертей в больницах, интернатах и прочих подобных учреждениях. И что же? А ничего. Прокуроры проверяли, ничего незаконного в действиях врачей Гапеевых не находили и выносили постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Дважды. Потом выясняли, что проверки были неполными, постановления необоснованными. Необоснованные постановления отменяли. Тоже дважды. Назначали дополнительные проверки. Проверяют до сих пор. Виноватых в Сережиной смерти пока не обнаружили. Интересно, обнаружат или нет? Лидия Васильевна уже не надеется и, скорее всего, правильно.

Потому что прокуратура такие дела как проверяет? Да очень просто. Прокуроры направляют все материалы в учреждения, ведающие здравоохранением и социальной защитой. То есть попечителям богоугодных заведений. Чтобы те провели ведомственную проверку и дали оценку действиям своих подчиненных.

Первый попечитель – областное управление здравоохранения, – тот сразу заявил: моя хата с краю, ничего не знаю. И правда с краю, поскольку Добринский интернат и все, что в нем происходит, относится к компетенции другого ведомства, а именно – областного управления соцзащиты.

Этот попечитель в лице начальника управления Н. Ужокина от Лидии Васильевны открещиваться не стал, а с чувством, с толком, с расстановкой пояснил матери, что же случилось с ее сыном в Добринском интернате. Оказывается, на самом деле с Сережей все было в порядке. Он регулярно проходил медосмотры, включая и флюорографию. Осматривали его и районные специалисты, и врачи интерната. И во время этих осмотров Сергей жалоб не предъявлял. А заболел он только 13 июня, в тот самый день, когда к сыну приехала Лидия Васильевна и облила его холодной водой (!). И тут же доктор Гапеева провела «адекватную неотложную интенсивную терапию», после которой больной и был госпитализирован в психиатрическую больницу.

Все это выяснила главный специалист управления соцзащиты В. Полынькова. Каким образом выяснила? Обыкновенным: прочитала в истории болезни, а что не прочитала, то ей рассказали работники интерната. Они ведь врать не станут. А они и не врали.

КАК СЛАВНО БЫТЬ НИ В ЧЕМ НЕ ВИНОВАТЫМ

Сережа действительно проходил медосмотры, только вот флюорографию последний раз ему делали в мае 2006 года. Тогда патологии в легких действительно не нашли. А то, что с тех пор уже год прошел… ну так Сережа ведь ни на что не жаловался! И это чистая правда – не жаловался. Парнишка ни на что не жаловался и врачам психиатрической больницы, куда его привезли уже полумертвого. Он не мог жаловаться, он был психически болен. Причем тяжело.

А что касается доктора Гапеевой, то и тут все правильно написано. Ну, почти. Проводила она неотложную терапию. Только адекватную ли? Ведь, осмотрев Сергея после настоятельных уговоров матери, она Лидии Васильевне растолковала, что парень застудил почки, а в легких все чисто, они ему капельницу поставят, подлечат, и все будет в порядке. Да и госпитализировали Сережу именно в терапевтическое отделение с диагнозом пиелонефрит. А умер он почему-то от туберкулеза. И это факт.

Но проверяющая Полынькова факт проигнорировала. Зато поверила рассказам медперсонала, что 13 июня мама облила сына холодной водой, после чего его состояние резко ухудшилось. Это можно было бы посчитать бредом (а Лидия Токарева считает еще и издевательством), но бред не принято фиксировать в официальных документах. Поэтому допустим, ну хотя бы на минуту, что обливание водой – тоже правда. И что тогда? Сегодня мама обливает сына водой, а через несколько дней у него обнаруживают туберкулез в стадии распада с поражением всех внутренних органов? Вот это точно бред.

Впрочем, про туберкулез, которым Сережа наверняка заразился в Добринском интернате, в письме «попечителя» Ужокина нет ни слова. Как нет ни слова о том, кто же все-таки должен отвечать за нелепую Сережину смерть в богоугодном заведении. За то, что Лидия Васильевна, долгое время общавшаяся со своим больным ребенком, стоит теперь на учете в противотуберкулезном диспансере. И она, перенесшая онкологическую операцию, вынуждена принимать лекарства, вредные для ее организма. Выходит, никто и ни за что отвечать не должен.

А никто и не собирается. Зачем? Попечители-то всем довольны, а это главное.

ВСЕ КУЛЬТУРНЕНЬКО, ВСЕ ПРИСТОЙНЕНЬКО - ИСКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ БЛАГОДАТЬ

Правда, самый главный «попечитель» — Росздравнадзор – попенял-таки управлению соцзащиты, как когда-то городничий выговаривал Артемию Филипповичу Землянике. Помните? «Вы сделайте так, чтобы все было прилично: колпаки были бы чистые, и больные не походили бы на кузнецов, как обыкновенно они ходят по-домашнему». Вот и глава местного отделения Росздравнадзора г-жа Грачева предписала г-ну Ужокину принять «организационные меры, направленные на усиление контроля за оказываемой медицинской помощью находящимся в домах-интернатах».

И меры тут же были приняты. Случай с Сережей Токаревым обсудили в коллективе Добринского интерната, и контроль за медицинским наблюдением тоже усилили. Так что там теперь все прилично, все под контролем: колпаки чистые.

Об этом г-н Ужокин даже Лидии Токаревой сообщил. Для успокоения души. А она почему-то все не успокаивается, странная женщина, все виноватых ищет, на «попечителей» жалобы пишет министру Голиковой. Чего ей надо-то?

Наверное, справедливости. Ее Лидия Васильевна собирается искать в суде. Найдет ли? Хочется, чтобы нашла. Иначе – страшно. Принцип Земляники – «умрет так умрет, выздоровеет так выздоровеет», — он ведь может далеко за ворота богоугодных заведений выйти. И на месте Сережи Токарева может оказаться любой человек – вы или я. И наш случай, не дай Бог, конечно, тоже обсудят в коллективе, колпаки постирают, и все пойдет по-прежнему. До следующей жертвы. А что? Чем ближе к натуре, тем лучше.

13 декабря 2007, 23:33  3008

Комментарии

Реклама

Ещё из раздела
"Экономика и власть"