БЕСОВЩИНА. Силы враждебные веют над нами



Уничтожив на деревне сначала производство, а затем и крестьянский уклад, ретивые чиновники принялись разорять сельские кладбища.

ЗАБЫТЬ НЕЛЬЗЯ, ОНИ И НЕ ЗАБЫЛИ

Мемориальный комплекс в деревне Ждимир Знаменского района местные крестьяне обустраивали собственными руками. Привели в порядок братские могилы, поставили скромные памятники, посадили елочки. Много елочек. За прошедшие десятилетия они окрепли, выросли. Ждимирские старики искренне верят, что души погибших солдат переселились в деревья и пока на могилке растет ель, живет и солдатская душа. А если жива душа, жив и человек. И вот по этой душе прошлась пила: накануне Нового года елочки спилили под самый корешок.

Пилой водила рука главы поселковой администрации Нины Лядновой. Именно по ее распоряжению изуродовали святое место. Чтобы варварство не так бросалось в глаза, пни «задрапировали» еловыми лапами, которые прибили гвоздями к остаткам стволов. Впечатление такое, что молоденькие елочки заняли караул у братских могил. Кого хотели обмануть? Хвоя уже порыжела и осыпается: варварство предстало перед глазами ждимирцев.

Коренной крестьянин Николай Петров не забыл ни войну, ни лазарет, который обустроили в деревне, ни умирающих от ран солдатиков горемычных.

— Я совсем мальчишкой был, когда наш район освобождали. Мы, помню, домой возвращались, дождик был страшный. Мать нас молочком покормила и спать уложила. А утром солнышко такое красное вышло и оркестр заиграл. Мы побежали смотреть. Там была такая поляна и лесок молодой. А в лесочке лазарет, а к раненым приехали артисты. Кто в палатках лежал, а кто и так — под открытым небом, окровавленный. Умирало много, их тут же и хоронили. Разве забудешь это?

После войны Николай Алексеевич двадцать лет проработал председателем колхоза в Ждимире. Он годы положил, чтобы увековечить память погибших. Память у народа была одна на всех, колхозникам помогали шефы с радиолампового завода, которые, по словам ветерана, не считаясь со временем и затратами, устанавливали изгороди и памятники. Мемориал получился скоромный, но достойный. На могильных плитах несколько сотен фамилий: русские, татары, грузины, узбеки… Рядовые, сержанты, офицеры… Здесь имена не всех — только тех, чьи смертные медальоны удалось найти. А кто скажет, сколько неизвестных солдат покоится в братских могилах?

В центре комплекса — памятник и бюст Героя Советского Союза Николая Андросова, земляка ждимирцев. Он погиб в сорок пятом. Его елочка тоже не устояла. Показывая на пень, Николай Алексеевич чуть не плача говорит:

— Вот эту елочку я сам посадил. А вот в том углу была елочка нашего прораба Наумкина. Мы их столько лет холили и лелеяли. Каждый день поливали, рыхлили и удобряли почву. Они были такими могучими, красивыми, как бы прикрывали от ветра, от зноя, от непогоды наших солдатиков. Зачем их надо было убирать? Чем они помешали?

Варварством на воинском захоронении возмущен и местный священник отец Василий. Осенью такие же, как и он, подвижники установили здесь пять Поклонных крестов. Это старая русская традиция — воздвигать кресты на местах сражений в память о павших защитниках Отечества. Это движение получило поддержку ветеранов и церковное благословение. Сам батюшка регулярно служит молебен, поминая всех погибших, независимо от их национальности и вероисповедания. Православный священник молится одинаково усердно за упокой души и русского, и мусульманина, и иудея.

— Нет здесь никакого противоречия, — объясняет батюшка. — Мы вот сейчас сидим и разговариваем, а все потому, что они тогда полегли за нас. Они эту землю своей кровью окропили, чтобы мы могли жить.

СПАСИТЕ СВОИ ДУШИ

Не может с подобным варварством смириться ветеран труда Николай Петров. Он бы криком кричал, да кто сегодня слушает мудрых стариков? Вот и причитает, глядя на дорогое его сердцу место: «Все, что мы создавали долгие годы, сейчас разрушено. Производства никакого, скотину всю повывели, поля непаханы. Сейчас добрались до могил».

Или впрямь сейчас время такое, что все, что построили наши отцы, все, что хорошее они сотворили на нашей земле, — хотят пустить по миру, разорить, уничтожить? Вот и батюшка уверен: живем плохо, не по-людски, потому что о совести забыли, о душе не думаем. Словом, время такое — бесовское.

— Семь лет я здесь живу, за это время население сократилось на семьсот человек. Когда приехал, было шесть с половиной тысяч, теперь меньше, — говорит он. — Каждый день отпеваю. Каждый день хороним. А рождаются редко. Это от того, что люди веру утратили, слабеют духовно, и бедность наша тоже от нищеты духовной. Я езжу в город на автобусе. Вхожу на Наугорке. Автобус полный. Вошел священник. Пожилая бабушка зашла. Никто не встал, никто не среагировал. Кто-то притворился сонным, кто-то уткнулся в газету или сделал вид, что смотрит в окно и ничего вокруг себя не видит. Раньше я бы сгорел со стыда, если бы не уступили место старшим или священнику. А мне стало так больно. Помнить надо: мы на этой земле временно и все будем держать ответ за дела свои. Каждый должен помнить это и жить по Божьим заповедям.

Почему же эту простую заповедь нарушила глава поселения? Как говорят крестьяне, они якобы слышали от нее о приказе на спиливание старых деревьев: они, дескать, гниют, падают и представляют угрозу. Но не верят ни одному слову, ведь на братских могилах деревья только входили в пору своей зрелости. И не могли они все в один день разом сгнить. А если и вправду разрешение было пилить, зачем пни хвойными лапами маскировали? Петров и вовсе подозревает ждимирскую начальницу в корысти, дескать, поимела от этой операции свою коммерческую выгоду. Случайно ли порубка елей случилась под Новый год?

А еще он говорит, что несколько лет назад Ляднова сама пыталась создать сквер Славы. Привезла саженцев елей, сосен. Акцию в знаменской районке расписали так, что в пору было ей орден на грудь вешать. А ничего не получилось: деревья засохли. А может, потому и засохли, что без души сажала, а так, для галочки, ради мероприятия.

А деревья, посаженные ждимирскими крестьянами, все принялись и радовали глаз. А теперь по ним пилой… По елочкам ли прошлась злополучная пила? По памяти народной она прошлась.

На прошлой неделе эстонские парламентарии приняли закон, позволяющий сносить памятники советским воинам, погибшим за освобождение этой страны. Первым под снос попадет памятник в центре Таллина. Его снесут, а останки героев перезахоронят где-нибудь на окраине. Невдомек им, что обелиски героям – это уже не просто памятники погибшим, это символ нашей благодарности. Эстония – чужая страна, а ее правительство давно проводит враждебный России курс. Но мы-то в России.

В Орле самый большой дом, который все называют Китайской стеной, осквернен фашистскими свастиками. Такие же рисунки на соседних домах. Черный паук нарисован рядом со входом в пивной ресторан «Сударь». Каждый день мимо проходят сотни людей, работники администраций и правоохранительных органов, депутаты. Никому нет дела до этих постыдных рисунков. Свыклись. Прав батюшка Василий — бесовское время.

11 января 2007, 10:13  1436

Комментарии

Реклама

Ещё из раздела
"Первая полоса"