УБИТЬ ЗА 30 ТЫСЯЧ? Нет тела – нет дела, или почему детектор лжи – удел избранных



Порой работу орловской милиции иначе как странной не назовешь. То в упор не видит преступлений, а то чуть возникнет подозрение — и даже не на фактах, а с чьих-то слов, как человека сразу норовят отправить на детектор лжи, демонстрируя чудеса сыскной логики: мол, чего артачиться, если не виноват?

ЧТО-ТО ТУТ НЕЧИСТО?

Предложение «провериться» поступило орловцу Николаю Котомину после того, как сгорел дачный домик его бывшей тещи.

— Мне позвонили на сотовый телефон и сказали прийти в Заводской РОВД. У себя в кабинете начальник криминальной милиции А. Дедов сказал, что есть подозрения о моей причастности к поджогу. Якобы милиционер посмотрел материалы проверки и в чем-то усомнился. А в УВД, дескать, есть специалисты, которые проводят опрос с использованием «полиграфа» или так называемого детектора лжи, — рассказывает Николай. — А так как теща указывает именно на меня, то меня надо «проверить». А что тут проверять, если во время пожара я вообще был за пределами области, что подтверждается железнодорожными билетами и свидетелями? Спрашиваю: «Существует ли вероятность ошибки вашего детектора?» — Да, говорит, вероятность есть всегда, но «полиграф» для сотрудников милиции – самый простой путь проверить причастность к преступлению.

Согласия поработать с детектором начальник криминальной милиции от Котомина не получил, т. к. Николай не доверяет объективности стражей порядка, тем более, что родной дядя его бывшей жены, с которой он судится по поводу квартиры, занимает высокую должность в уголовном розыске УВД области. И кто даст гарантии, что угрозы его бывшей супруги, что его посадят, если он не отдаст свою часть квартиры, не станут реальностью?

Следующая встреча между начальником криминальной милиции и Николаем не состоялась по странной причине. Котомин настаивал на том, чтобы ему официально была направлена повестка о вызове в РОВД. И повестки нет до сих пор.

Александр Дедов заверяет, что никакой заинтересованности у него в этом деле нет, а то, кто кому приходится родней, его мало интересует. Проверка показаний на «полиграфе» — метод вполне законный. На это требуется лишь согласие подозреваемого. Впрочем, милиционер признался, что, как правило, «полиграф» все-таки используют при раскрытии тяжких и особо тяжких преступлений. А тут какая-то дача... Но каково желание раскрыть преступление!

ЦЕНА ВОПРОСА

Весь сыр-бор в этой истории разгорелся из-за квартиры. С Ольгой Николай познакомился несколько лет назад в Краснодарском крае, где он проходил службу.

— Тогда же никто не думал, что все пойдет прахом, — рассказывает Николай. — За несколько недель до нашей свадьбы мы купили квартиру по пер. Гористому в Железнодорожном районе. Она была в крайне запущенном состоянии, но на лучшее денег не было. Покупалась она в рассрочку, часть денег я передавал через друзей. Отдали мы за нее три тысячи долларов США. Так как я тогда еще был военнослужащим, квартиру оформили на супругу.

Поженились молодые в 2000 году, отметили «новоселье». Правда, чтобы довести квартиру, в которой не было ни ванной комнаты, ни горячей воды, до ума, понадобилось много времени, сил и средств. Совместными усилиями супруги перенесли перегородки внутренних помещений, построили ванную, сменили водопроводные трубы, заменили электропроводку, поставили водонагревательную колонку. В результате рыночная стоимость квартиры возросла в четыре раза и составила 12,5 тысячи долларов США. Именно по такой цене ее позже и продали, когда подыскали себе трехкомнатную квартиру в панельном доме № 33 на улице Планерной. Одна беда: вскоре между супругами пробежала черная кошка, и отношения стали сходить на нет.

Уладить имущественный вопрос полюбовно не получилось, и Николай обратился с иском в суд.

В октябре 2004 года мировой судья Заводского района В. Кирюхин вынес решение. Квартиру № 6 он признал совместной собственностью и выделил Николаю одну вторую ее доли, ответив и на основной вопрос: является ли квартира, купленная супругами в пер. Гористом, совместной собственностью, если сделка купли-продажи состоялась до бракосочетания. Судья В. Кирюхин, расценил, что является, ведь в статье 37 Семейного кодекса РФ значится: имущество каждого из супругов может быть признано их совместной собственностью, если будет установлено, что в период брака были произведены вложения, значительно увеличивающие стоимость этого имущества (капитальный ремонт, реконструкция, переоборудование и прочее). В своем решении судья отталкивался от следующих цифр: купили квартиру за 90 тысяч рублей, а продали после капитального ремонта за 385 тысяч, следовательно, стоимость квартиры возросла более чем в четыре раза. Однако бывшая супруга не согласилась с такой логикой и обжаловала решение.

И в июле прошлого года на свет появилось другое решение. Его вынес судья Заводского райсуда И. Пауков. Используя практически те же самые цифры, он дал им иную интерпретацию. Ссылаясь на заключение экспертов судебной строительно-технической экспертизы, которые оценили стоимость произведенных работ с учетом материалов в «убитой» квартире в 45 тысяч рублей, он вычислил процент от рыночной стоимости квартиры на момент продажи – 385 тысяч рублей. И получилось чуть более десяти процентов. А значит, оснований утверждать, что это значительно увеличило стоимость имущества... нет. Резкий же рост стоимости квартиры списали на… общее удорожание недвижимости и инфляционные процессы.

Такая вот странная судейская логика, по которой Н. Котомину отошла лишь четвертая часть квартиры на ул. Планерной.

УК РФ ОТДЫХАЕТ

— Я уже готов был согласиться и с этим — только бы разойтись. Бывшей супруге предложил выкупить у меня мою долю, чтобы я мог в дальнейшем приобрести себе хоть какое-нибудь жилье, — признается Николай. – Но и это не устроило семью супруги. Николаю стали говорить: «ты будешь сидеть», «хочешь жить спокойно – подари одну четвертую», «у нас есть клиент за 30 тысяч долларов, чтобы тебя убить», «мы добьем твою мать…».

Возможно, что это и выглядело бы злой шуткой или словесной местью, но помимо того, что в квартире появилась дверь-сейф, пропали вещи, Николая пытались избить. Он пытался найти защиту в правоохранительных органах — обращался с заявлением в областную прокуратуру, приносил диктофонные записи нелицеприятных разговоров. Но получилось, как всегда: заявление вначале спустили в райпрокуратуру, а оттуда отправили в РОВД.

Ничего плохого о РОВД говорить не буду. Однако напомню, что в УГРО УВД высокопоставленную должность занимает близкий родственник бывшей супруги...

В начале июля участковый С. Манашков вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, не усмотрев в «пламенных речах» ничего противоправного — от слов к делу стороны не перешли, а значит, нет и должной фактуры, чтобы заработал Уголовный кодекс. При этом почему-то диктофонные записи остались без внимания, а вот показания заинтересованных лиц, утверждавших, что никто никому не угрожал, сыграли не последнюю роль.

Нормальной жизни у Николая по-прежнему нет. Попытки продать свою долю и уйти от отношений, от которых остались одни судебные тяжбы, результата не дают: жена большого желания приобрести часть квартиры по рыночной цене не проявляет. Не дает согласия и на продажу квартиры. Вот и получился замкнутый круг.

Опускать руки Николай не собирается. Не так давно ходил он с «квартирным решением» на прием к председателю облсуда В. Волкову. Выслушал его судья и жалобу принял, удивившись логике своих коллег. Впрочем, каков будет результат, еще неизвестно.

А тем временем 24 июля Заводской районный суд отказал в удовлетворении жалобы об отмене постановления об отказе в возбуждении уголовного дела по фактам угроз. Присутствовавший в зале суда участковый С. Манашков сказал, что в диктофонных записях «ничего не услышал». И еще обронил, что к уголовной ответственности может быть привлечен сам заявитель. Правда, за что, не уточнил.

27 июля 2006, 04:33  2324

Комментарии

Реклама

Ещё из раздела
"Криминал"