ЧУЖОЙ. Вот и встретились два равнодушия



  Однажды в детстве я долго наблюдал за тем, как в вечерней тьме загораются и гаснут желтые квадраты окон в соседних домах. “Интересно, что там, за окнами?” – спросил я у отца. “Чужие судьбы”, - просто ответил он… Вспомнилось это, когда довелось зайти в гости к Ю. Осокину - бывшему журналисту и учителю, а ныне пенсионеру. Несколько лет назад коммунальщики отключили у него в квартире электричество, чтобы отремонтировать проводку. С тех пор в окнах Осокина нет света, а старик смиренно ждет обещанного ремонта. Только, видно, судьба его для кого-то оказалась чужой.

  О своей коммунальной проблеме Осокин рассказывать не любит. Это для соседей, для приходящего соцработника Вали она – главная. А для старика – нет. Совсем иным он живет - общением и мыслями. Размышляет старик вечерами. Нет света? Ну и пусть, ведь это не мешает ему думать.
  Может, за долги отключили? Нет. Пенсия хоть и скудная, но одному вполне хватает и на “поесть”, и на “коммуналку”, а на “носить” Осокин давно не тратится - донашивает то, что с былых времен осталось.
  - Невесту еще не присмотрел, - смеется он. – Вот присмотрю, тогда и куплю себе обновку.
  Так почему же отключили электричество? Оказалось, работники ЖЭУ хотели благое дело сделать. Дом, в котором живет Осокин, старый, послевоенной постройки, из тех, что поначалу дровами топились и лишь с годами перешли на газ. Соответственно, проводка износилась. “Косичка”, как зовут ее специалисты, идет прямо по стенам квартиры снаружи и крепится на шпатиках. Два толстых провода местами оголены - как-никак почти полвека отслужили. Около трех лет назад проводка начала коротить и замыкать. Сам Осокин - не специалист в этих делах, поэтому вызвал электрика. Но спец даже прикасаться к проводам не стал - испугался, что они рассыпятся прямо у него в руках.
  Вскоре по стенам начали бегать “молнии”. Тут и соседи забеспокоились: как бы деда не убило. Несколько раз к Осокину приходили целые комиссии. Составлялись акты обследований, высказывались умные мысли о том, как можно исправить ситуацию. Коммунальщики решили, что проводку надо менять. А дальше… «Да будет свет!» - сказал монтер и перерезал провода. В прямом смысле. Ради безопасности, как заявили тогда старику.
  В безопасности Осокин живет уже почти три года.
  - Сначала звонил в ЖЭУ, спрашивал, когда же мне, наконец, начнут ремонт делать, - рассказывает Осокин. – Там отвечали - не волнуйтесь, вы у нас на контроле, как только появятся средства, заменим вашу проводку. Через месяц пошел на прием к начальнику ЖЭУ. Тот опять сказал, что денег нет, ждите, мол, дорогой товарищ. И я на это дело плюнул.
  Плюнули, видимо, и коммунальщики. По крайней мере, в ЖЭУ-18 мне объяснили, что это – проблема самого старика. Дескать, заявок от него никаких не поступало, вот никто ничего ему и не делает. Напишет он очередное заявление, вот тогда, может быть, ему и заменят проводку. Если будут деньги. А сейчас их нет. Но Осокин писать заявление отказывается. Говорит, что три года назад написал их достаточное количество. Где теперь эти бумаги?
  Так встретились и пошли рука об руку два равнодушия – доморощенного мыслителя, который ставит помыслы земные ниже духовных, и чиновника, которому трава не расти - дай только проблему «по-тихому» списать.
  Юрий Иванович долго меня не отпускал. Уверял, что и без света ему неплохо живется. Много и любопытно рассказывал о своей жизни. О том, как в годы войны учился в ярославском техникуме на учителя, как в 1944 году приехал в освобожденный Орел и преподавал в Некрасовском детском доме историю. Как по заданию партии отправился в длительную командировку в Прибалтику и там ставил на ноги народное образование. Как вернулся назад в Орел, учительствовал и параллельно работал корреспондентом на областном радио и в газетах.
  Но гораздо охотнее Юрий Иванович рассказывал о своих женщинах. Он несколько раз был женат и считает, что природа не создала ничего прекраснее женщины.
  - К сожалению, умерли все мои жены, - вздыхает Осокин. - Давно один живу. Правда, у меня кошка Мурка есть. И Валя из собеса регулярно приходит. Так что без женского внимания я не остался.
  Осокин внешне очень похож на философа: смиренный взгляд, устремленный куда-то поверх реальности, небольшая бородка, старенький свитер, кое-где прожженный не стряхнутым вовремя папиросным пеплом. На внешний мир он взирает через незашторенное окно - о событиях за ним узнает из газет и радиорепортажей, телевизор-то по понятным причинам уже три года пылится без дела…
  Одиночество души, по Осокину, самое страшное состояние человека.
  - Одиночество – значит пустота, - уверяет он. – А если человек пуст внутри, то ему не поможет никакое окружение, его не спасет никакое общество. Если человек одинок в душе, значит, он к этому так или иначе пришел. Диагноз у каждого свой - неразделенная любовь, отсутствие добрых людей вокруг, нищета и лишения, просто неприятности в жизни. Но пустота не может быть вечной. Она должна чем-то заполняться. Часто происходит так, что пустоту заполняет цинизм, и такие люди наполняются ожесточенностью, злобой и себялюбием...
  Прощаясь с Юрием Ивановичем, я думал о том, насколько, возможно, прав он даже по отношению к своей тупиковой ситуации. Пустота, которой его окружили, заполнилась невыполнением своего долга, обязанностей. На ее место пришли чиновничие цинизм и равнодушие. Как-то не верится в то, что бабушки и дедушки этих самых работников ЖЭУ тоже годами сидят без электричества. А раз дедушка не свой, так к чему о нем волноваться…
  - Не обижаюсь я на них, - сказал мне напоследок Осокин. – Это их пожалеть надо. Без души живут...
  Вечер опускался на город. Уходя, я обернулся. В темных окнах Осокина на миг вспыхнул огонек. Видно, закурил дед, задумался.

23 мая 2005, 22:00  1460

Комментарии

Реклама

Ещё из раздела
"Жизнь"