ЖИЛИ-БЫЛИ ДЕД И БАБА



  Кто говорит, что семья нужна человеку только смолоду? Житель деревни Воротынск Егор Иванович Хорошилов был категорически не согласен с этим утверждением.

  Как похоронил жену, вдовцом жить не стал. Избранницей сердца стала шестидесятилетняя дама с соседней улицы – Валентина Семеновна Мишина.
  Баба Валя не торопилась ответить. Во-первых, привыкла к одинокой жизни и полной самостоятельности. А во-вторых, женщину беспокоило то, что, приходя к ней в гости, «жених» каждый вечер прихватывал с собой бутылку.
  - Похоже, хочет навязаться на мою шею еще один алкоголик, — делилась Валентина Семеновна своими размышлениями с соседкой. — Своего похоронила, вздохнула свободно. А тут Егор появился. Да на что он мне?!
  Но бойкая соседка имела другое мнение.
  - И-и, Валечка, да все они пьют. Ты трезвого не ищи, нет их сейчас. Ты гляди, каков мужик во хмелю бывает. Иной напьется – и ну всех гонять. А Егорка пьяный тише воды ниже травы. Ляжет да спит себе потихонечку.
  Может быть, этот довод, а может, ноющая после работы на огороде поясница перебороли разумные размышления бабы Вали и склонили ее принять предложение Егора Ивановича. В хозяйстве крестьянина до сих пор много тяжелой работы. Без мужика в селе трудно. Валентина Семеновна переселилась к Хорошилову, и зажили старики совместной жизнью.
  Все поначалу было хорошо. Новый супруг не скупился на добрые слова, старательно хлопотал по хозяйству: косил сено, чистил хлев. Одно только удивляло Валентину Семеновну. Когда требовалось купить что-нибудь в дом, ну хотя бы хлеб к ужину, покупали на деньги жены. А свои «кровные» Егор тратить не желал. Получив пенсию, он начинал прятать ее от «молодой жены». Причем всякий раз отыскивал новую «камеру хранения». То на чердаке, то в кармане выходного костюма в шифоньере. Надежно упрятав наличность, Егор Иванович расходовал ее экономно. Наведывался к заветной заначке не чаще двух раз в неделю. Но каждый раз в доме появлялась авоська с бутылками. Была у него «норма» — бутылка в день.
  Вскоре такой образ жизни перестал нравиться бабе Вале. Она была женщиной бережливой, и ей просто жалко было видеть, как сотни рублей уплывают через бутылочное горло. Поначалу Валентина Семеновна попыталась по-хорошему переговорить с мужем. Но Егор Иванович встретил ее уговоры в штыки:
  - Я что, не стараюсь? Горбатился на огороде и в хлеву, как проклятый. А моих денег ты касаться не смей. Я их для себя зарабатывал, а не для всяких там…
  От обиды Валентина Семеновна расплакалась. И решила действовать старым женским способом. Как только муж подвыпил, вытащила у него из кармана сдачу и припрятала. Придя в себя, Егор решил, что его обсчитали в магазине. Даже скандалить ходил. Потом они вместе решили, что следующая сдача высыпалась из дырявого кармана по дороге. И еще несколько раз Валентине удалось придумывать правдоподобные объяснения. Так продолжалось до января. А потом…
  Сразу после Рождества Валентина Семеновна подхватила грипп и лежала дома. Дверь в спальню была приоткрыта, и она увидела, как муж вытаскивает деньги из старой хозяйственной сумки, которая давно висела на стенке кухни без употребления. Потом все пошло как обычно. Поход за вином, застолье, за которое пригласили и ее. Выпив свою рюмку, женщина вновь легла. Но, пока супруг отвернулся, успела прихватить большую часть денег. До тех пор, пока Егор допивал в компании соседа, все было тихо и спокойно. Но вот гость ушел. Хорошилов глянул на стол и увидел, что «норма» исчерпана. И ему взбрело в ум пополнить запасы. Сунув руку в сумку, мужчина не обнаружил денег. На разгоряченное алкоголем сознание эта пропажа оказала слишком сильное действие. Влетев в спальню, он стащил Валентину Семеновну с кровати и стал бить ее руками и ногами с криками:
  - Ты взяла, ты, признавайся…
  Она была бы рада признаться, но под градом ударов могла только кричать от боли. А Егор приходил во все большую ярость. Он схватил металлический прут, которым шуровал в горящей печке, и стал бить им женщину по голове и телу. Трудно понять, как залитая кровью Валентина Семеновна дотянулась до кровати и выхватила из-под подушки злосчастные триста рублей. Говорить она уже не могла: металлический прут переломил ей челюсть в двух местах и сломал левый рожок подъязычной кости.
  Позже экспертиза найдет на теле женщины еще ушибленную рану левой затылочной области, переломы девятого и десятого ребра. Травмы тяжелые, но не смертельные. Валентину Семеновну еще можно было спасти, если бы сразу отвезти в больницу. Но супруг, который после получения денег сразу стал ангелом, ограничился тем, что умыл больную и бережно уложил в постель. Там она и пролежала двое суток. Егор Иванович все это время жил своей обычной жизнью. Сходил в магазин за очередной порцией спиртного. Сам приготовил еду. Несколько раз он окликал жену. Ответа не получал.
  - Я думал, она хоть скажет, какие лекарства ей купить, — объяснял на следствии Хорошилов. — Я бы принес. Но ведь сам-то не знал, что надо. Сам не знал, а жена не могла объяснить.
  Некоторое время она только стонала. Потом затихла. А потом умерла. Обнаружив утром, что тело остыло, перепуганный Егор побежал к соседям. Но когда переступил порог, чтобы сказать простые слова: «Валя умерла», испугался. Вспомнил, что у Валентины Семеновны есть взрослый сын. Подумал, что он постарается рассчитаться с ним за мать. И соврал, что Валя уехала к сыну в город. Потом он говорил, что Валентина лежит в больнице, что она вообще с ним разошлась и уехала. Только одному своему собутыльнику Николаю Окорокову он за стаканом дешевой самогонки шепнул: «Колька, а я Вальку-то убил».
  Еще несколько дней непогребенное тело лежало на кровати. Но слух, как говорится, вышел. И в дом Егора Ивановича Хорошилова наведались участковый милиционер и понятые…
  Убийце дали семь лет. Но и на суде он горячо уверял всех, что любил Валечку:
  - Жили, как голуби, не ссорились никогда. Я на дворе тружусь, она в доме. Две пенсии получали. Чего еще надо старикам?
  Действительно, чего еще надо?

«Уездный город».

20 сентября 2004, 22:00  1705

Комментарии

Реклама

Ещё из раздела
"Криминал"